Германия и Европа мечутся между выгодой и войной

Фото из открытых источников

Готовность России к диалогу и предложение возобновить его с опорой на ФРГ заставили все большие страны Европы серьезно задуматься. Там понимают, что вести с Москвой диалог с позиции силы у них не очень получается.

Дискуссии, закипевшие в Германии, а затем и Евросоюзе, по поводу переговорщиков с Россией, на первый взгляд производят впечатление привычной европейской манеры «похоронить» содержание под ворохом протокольных обсуждений. Однако в действительности последствия очередного всплеска активности могут оказаться чуть более сущностными, чем обычно.

Дело в том, что европейские политики и элиты в целом постоянно гадают, когда наступит момент, после которого говорить с Москвой окажется уже слишком поздно. И стараются выжать даже из микроскопических «окон возможностей» максимум. Но это провоцирует конкуренцию между ведущими странами Европы и внутри их политических элит.

Ведь современная Европа – это группа стран, где объединяющими ценностями являются страх перед американцами и русофобия. А такая повестка не способна создать основу для даже относительного внутреннего единства.

Несколько дней назад, отвечая на вопросы журналистов президент Владимир Путин сказал, что Россия готова к диалогу с любым европейским представителем, репутация которого не испорчена безответственными заявлениями. В качестве наиболее предпочтительной кандидатуры был назван бывший канцлер ФРГ Герхард Шредер – один из тех европейских политиков, что на самом деле обладает хорошим реноме.

А поскольку Россия – это центральная тема в германской политике, то инициатива российского лидера сразу стала там предметом ожесточенных дебатов. Пока сошлись на том, что компанию Шредеру мог бы составить действующий федеральный президент Франк-Вальтер Штайнмайер – также весьма заслуженный деятель германского истеблишмента. В принципе, такое сочетание тяжеловесов выглядит довольно неплохо.

Но этим, скорее всего, дело не закончится. Просто потому, что отношения с Москвой – самое сложное, но и потенциально наиболее выгодное направление. Достаточно сказать, что для той же Германии особое партнерство с Россией в сфере энергетики стало причиной экономического чуда, позволившего Берлину поставить под контроль Евросоюз.

Такое привилегированное положение традиционно вызывало зависть со сторону двух других важнейших стран Старого света – Британии и Франции. И деградация российско-германских отношений после начала Специальной военной операции вызвала в Париже и Лондоне чувство искренней радости.

Французы увидели в этом реальный шанс избавиться от немецкого диктата в Евросоюзе, а британцы – вообще возможность подорвать устойчивость всей континентальной конструкции. Не будем забывать, что именно уничтожение за Ла-Маншем даже подобия единства и самостоятельности всегда является важнейшей целью Британии.

Для самой Германии возможность возглавить переговоры между Россией и Европой – это потрясающая возможность, но и серьезный вызов. За последние пару лет правительство и элиты этой страны очень много сделали на пути конфронтации с Москвой. Некогда наиболее сдержанное в вопросе поддержки киевского режима германское правительство стало при канцлере Фридрихе Мерце его чуть ли не главным спонсором.

Огромные средства и информационные ресурсы потрачены на то, чтобы закрепить в головах рядовых граждан тезис о «русской угрозе», приняты серьезные меры по милитаризации экономики. Даже с учетом того, что не все заявленные планы реализованы, военные расходы Германии к 2026 году достигли исторического максимума, составив около 110 млрд евро. Это серьезные деньги, выводящие страну на первое место в Европе. Осуществляются программы обновления под военные нужды портовой инфраструктуры и логистической системы.

Такие шаги с полным основанием позволяют многочисленным наблюдателям говорить о том, что Германия встала на путь подготовки к военному столкновению с Россией. Теперь ей предлагается, вполне искренне, возглавить процесс дипломатического диалога. И это ставит немецких политиков в тупик, простых выходов из которого не просматривается. Особенно с учетом того, что за всеми германскими маневрами следят американцы. И в Берлине постоянно пытаются предугадать изменчивое настроение и намерения Вашингтона.

С другой стороны, восстановление отношений с Россией может принести федеративной республике колоссальные выгоды. Не говоря уже о том, что, оказавшись во главе дипломатического процесса Германия застолбит за собой положение политического лидера Европы, потенциальный экономический эффект такой «разрядки» окажется сногсшибательным: он не только позволит Берлину решить ряд системных проблем последнего времени, но и вернет положение главного «хаба» всей системы отношений Евросоюза на Востоке.

В качестве бонуса Германия может получить новые рычаги контроля над маленькими странами Восточной Европы, окончательно лишив их возможности самостоятельно определять свою внешнюю политику. Да и Франции не поздоровится.

Поэтому для вечных соседей-соперников Берлина во Франции возвращение ФРГ на ведущие роли в главном – отношениях с Россией – означает риск и дальше скатываться в геополитическое небытие. Несерьезность президента Эммануэля Макрона уже давно не могут компенсировать даже собственные арсеналы ядерного оружия, находящиеся в распоряжении Пятой республики.

Как мы видели по недавним новостям о польско-французских учениях, этот внешнеполитический инструмент работает только в жанре конфронтации, но совершенно не прибавляет Парижу авторитета в мировых делах. В результате суматошной политики последних лет Франция растеряла практически все остатки своих дипломатических возможностей в отношениях с Россией, которыми по праву выделялась на фоне остального НАТО в годы холодной войны.

Сейчас серьезно разговаривать с Парижем достаточно непросто. Но это одновременно означает, что никакой сущностной поддержки Германия от Франции на этом направлении не получит. И даже если Берлин сможет каким-то чудесным образом выжать из французов формальное одобрение, за кулисами все равно будет отчаянный саботаж. Для этого Франция постарается использовать остатки своего влияния на Брюссель, чиновников которого все и так привыкли считать главными застрельщиками противостояния с Россией.

Внешнеполитической катастрофой российско-германские переговоры о будущем Европы станут для Британии. Вся британская стратегия нацелена на то, чтобы не просто сдерживать усиление Германии, но и, при возможности, вообще «толкнуть ее под автобус» военно-политической конфронтации с Россией. Выход Лондона из Евросоюза был, собственно говоря, связан с тем, что Берлин слишком усилился в рамках этой организации и к середине 2010-х годов начал диктовать свою волю буквально всем.

После того, как британцы покинули ряды европейской семьи, они обратили все свои усилия на то, чтобы нравиться американцам и, одновременно, максимально подрывать единство на континенте.

Пока Лондон совершенно устраивает милитаризация Германии и раздувание там антироссийских настроений. Но в том случае, если в Берлине сделают выбор в пользу дипломатии с Москвой, вся британская стратегия окажется под угрозой. И мы совершенно не можем исключать новых провокационных действий британских властей. Возможно, на украинском направлении, а возможно и в других регионах СНГ, где для этого найдутся слабые духом местные деятели.

Иными словами, готовность Москвы к диалогу и предложение возобновить его именно с опорой на ФРГ заставили все большие страны Европы серьезно задуматься. Они сейчас буквально мечутся между вроде бы уже определенной стратегией противостояния с Россией и оценкой потенциальных выгод от стабилизации: в первую очередь, для Германии и связанных с ней экономик.

К этом добавляются внутренние проблемы и противоречия. В Европе понимают, что вести с Москвой диалог с позиции силы у них не очень получается, а США, похоже, всерьез настроены избавиться от части европейских обязательств. Поэтому в ближайшие недели нам предстоит наблюдать весьма зрелищный процесс борьбы внутри Европы.

Но сейчас разговор идет уже более серьезно, чем во время прежних «пробросов» со стороны Макрона или других деятелей такого же масштаба.

Источник