Против кого объединились Турция, Пакистан и Саудовская Аравия

Фото из открытых источников

Мекканское оборонительное соглашение имеет довольно туманные перспективы, но оно не наследует провальным интеграционным процессам панарабистов и пантюркистов. В основе соглашения Турции, Саудовской Аравии и Пакистана лежит убежденность в том, что единственным гарантом безопасности должны быть не США или ЕС, а сами региональные лидеры.

7 августа 2026 года в Мекке между Турцией, Саудовской Аравией и Пакистаном было подписано трехстороннее соглашение о совместной обороне, которое уже называют Мекканским оборонительным соглашением. Поводом для подписания послужил продолжающийся конфликт между США и Ираном, а также агрессивное участие в этом конфликте Израиля.

По своей задумке документ пока что не подразумевает создания «Организации Мекканского соглашения», но отражает опасения за состояние региональной безопасности, царящие в настоящий момент в Саудовской Аравии, Пакистане и Турции. Он направлен на усиление коллективного сдерживания агрессии, не разделяя ее на региональную или внерегиональную, а нападение на одного из членов соглашения рассматривается как нападение на всех его участников. Что делает соглашение похожим на первые шаги по созданию НАТО.

В постколониальный период арабская цивилизация испытывала самые серьезные проблемы интеграции. Колонизаторы, в первую очередь британцы, покидая Ближний Восток, часто способствовали тому, чтобы оставить после себя тлеющие этнополитические, религиозные и межгосударственные конфликты. Многие из этих конфликтов носят имена британских политиков и генералов. «Икота Черчилля» – граница между Саудовской Аравией и Иорданией, «линия Дюранда» – граница между Афганистаном и Пакистаном, идущая прямо по традиционным землям пуштунских племен, «линия Стобарта» – граница между Ираком и Кувейтом, «линия Сайкса-Пико» – направление внешнеполитических усилий и сфер влияния, которое до сих пор определяет границы Ирака, Сирии, Ливана и Палестины.

В ответ на продолжающееся и в постколониальный период участие западных держав в делах Ближнего и Среднего Востока многие арабские и неарабские страны региона выступали с инициативами региональной интеграции. В первую очередь в области безопасности, но не в последнюю также и в области торговли.

Предпринимались попытки и политической интеграции. Среди них можно назвать «Объединенную Арабскую республику» – план объединения сперва в единую федерацию Египта, Сирии и Ирака, затем политического союза между Египтом и Ираком, а затем создание союза между Египтом и Северным Йеменом либо союза между Египтом, Сирией и Ираком.

Этот план получил воплощение только в виде объединенного государства Сирии и Египта, существовавшего с февраля 1958-го по сентябрь 1971-го.

Не менее важно упомянуть проект Великой Сирии – государства, которое должно было состоять из территории современных Сирии, Ливана, Израиля, Иордании и палестинских территорий (сектор Газа и Западный берег реки Иордан). Египет также выступал за учреждение конфедеративного государственного образования между Египтом, Сирией и Йеменским Мутаваккилитским Королевством (формально образованного 8 марта 1958 года).

Йемен в 60-е годы XX века вынашивал свои планы создания под протекторатом Великобритании так называемой Федерации Южной Аравии. Кроме того, 14 февраля 1958 года иракский король Фейсал II и его кузен, иорданский король Хуссейн, стремились объединить свои два Хашимитских королевства как ответ на формирование Объединенной Арабской Республики. А как реакция уже на это объединение позже возникла инициатива объединения светских Ирака и Сирии, которая должна была стать самой перспективной, так как эти две страны объединяли не только общая арабская этнография и суннитское вероисповедание, но еще и одна партия у власти в обеих странах – БААС.

Не отставали и страны Магриба. В 1969 году Каддафи предложил образовать Федерацию Арабских республик в составе Египта, Ливии и Судана, а в 1970 году в эту федерацию попросилась и Сирия. Объединенные государства Северной Африки – еще один неосуществленный проект 1972-1977 годов по созданию федеративного государственного образования между Ливией и Алжиром с возможным включением в союз также Туниса.

По другую сторону арабского мира предлагали строить Иранскую ассамблею, включающую в себя Иран, Афганистан и Таджикистан, а также территории проживания иранских народов – Курдистан (в Сирии, Ираке и Турции), Белуджистан и Пуштунистан (в Пакистане), Северную Осетию-Аланию (в России) и Южную Осетию. А к северу – Пантюркистский проект – государство, включающее в себя территории Турции, Казахстана и частично Азербайджана.

Учитывая, что из всех этих амбициозных панарабских, пантюркистских и панперсидских проектов самым успешным оказался нефтяной картель ОПЕК, можно сделать вывод, что ближневосточная интеграция потерпела феерическое фиаско. Появление на Ближнем Востоке национальных государств, светских режимов и нефтяного спроса похоронило все эти великие геополитические планы. Никакие «евреи и крестоносцы», до сих пор угрожающие арабским странам, не стимулировали объединительные процессы, которые бы закончились удачей. Так почему же с таким анамнезом политической дезинтеграции Эр-Рияд, Анкара и Исламабад сели за стол переговоров?

До десятых годов XXI века региональная политика определялась тремя центрами силы – Турцией, Саудовской Аравией и Ираном. Реальное распределение сфер влияния, в которое переросло соглашение Cайкса-Пико, заключалось в том, что:

а) Турция является частью НАТО и кандидатом на вступление в ЕС с 1999 года, через нее осуществляет свое влияние на политику региона объединенная Европа;

б) соглашение между США и Саудовской Аравией по нефти делает династию Саудитов проводником политики США на Ближнем Востоке, на ее же территории расположены и основные базы США (авиабаза в Дахране, авиабаза в закрытом городе Аль-Хардж, военно-морская база в Джидде, военно-тренировочная авиабаза в деревне Эскан);

в) Иран выступает независимой силой, если не создает союзов с Россией или Китаем (через Пакистан).

В двадцатые годы это равновесие было нарушено. К 2022 году значительно вырос товарно-торговый оборот по Транспортному коридору север – юг. Причем из-за ряда технических трудностей эти перевозки получили выраженное лицо Россия – Иран, так как перевозки контейнеров из Индии через Астрахань были вскоре заморожены, а Азербайджан, ратифицировавший в 2005 году соглашение о присоединении к проекту, не смог воспользоваться его выгодами, равно как и все, кто присоединился следом, – Армения, Белоруссия, Казахстан, Оман, Сирия и т. п. Это наряду с другими важными причинами сделало Иран целью американской агрессии в 2026 году.

Если раньше американские удары приходились по Ираку, Йемену и другим странам, не затрагивающим региональные центры силы (Турцию, Саудовскую Аравию и Иран), то теперь ударам подвергся один из этих самых центров силы. И остальные центры не могут чувствовать себя в безопасности.

Не сказать, что этого никто не предвидел. То, что баланс будет нарушен, предсказывали многие. Например, в 2004 году вышел роман турецких писателей Оркуна Учара и Бурака Турна «Металлический шторм», который сразу стал бестселлером в Турции, а позже был переведен на десятки языков. Книга привлекла международное внимание в основном потому, что в ней с политической достоверностью рассказывается о вторжении США в Турцию. А само вторжение описано как неизбежно вытекающее из политики Турции в иракском Курдистане. Вторжение американцев в Турцию становится частью и сверхпопулярной турецкой медиафраншизы «Долина волков» Османа Синавы.

Мекканское оборонительное соглашение имеет довольно туманные перспективы, но оно не наследует провальным интеграционным процессам панарабистов и пантюркистов, чьи амбиции вырастали из передела бывших британских колоний. Наоборот, это соглашение региональных лидеров о коллективной обороне от внерегиональных угроз.

В основе этого соглашения лежит совершенно другая метафизическая убежденность – не в исторически предопределенном единстве арабских народов, а в том, что единственным гарантом безопасности должны быть не США, ЕС и другие внерегиональные игроки, а сами региональные лидеры. Если они преодолеют свои взаимные противоречия и усилят военно-политическое сотрудничество, которое и так нарастало с середины нулевых годов (с 2025 года действует саудовско-пакистанское Соглашение о стратегической взаимной обороне (SMDA), в треугольнике Турция – Саудовская Аравия – Пакистан уже два десятилетия идет тесное военно-техническое сотрудничество по линии ВМФ, ВВС и БПЛА), то этот проект вполне может ждать и успех, хотя бы частичный.

Турки Турции, арабы Саудовской Аравии и пенджабцы Пакистана, занявшие место персов Ирана в этой региональной сделке – слишком разные в культурном, религиозном и мировоззренческом смысле народы и, что немаловажно, не имеют общих границ. Это страны с разными политическими режимами и различным политическим устройством. Это исключает игру с ненулевой суммой, при которой кто-то получает преференции безопасности за счет кого-то другого.

Возможно, это действительно что-то новое в региональной политике Ближнего Востока – перспективный договор о коллективной безопасности. И его потенциал будет понятен по тому, будут ли и с какой скоростью к нему в ближайшее время присоединяться другие страны региона.

Источник