Бумеранг ненависти в Польше, или «Чемодан, вокзал – Украина»

Фото из открытых источников

Каждый день в мировых новостях сообщают об очередных избиениях украинцев в Польше. Во всех этих случаях они находятся там, где их речь слышат поляки: в публичных местах, в транспорте и на улицах городов. При этом многим из них прямо кричат в лицо – возвращайтесь на Украину. То ударили молодого блогера, ведущего стрим для подписчиков; то напали на парочку, говорящую между собой в трамвае; то избили пассажиров автомобиля, громко слушающих песни. 

Все эти случаи объединяет одно – украинский язык. Проживающие в Польше беженцы с Украины, особенно из западных областей, пострадали из-за того, что использовали в общественном месте украинский язык.

Многие из них недоумевают. Как так? Мы никому не мешаем, пользуемся между собой своим языком, пусть и в чужой стране. Вот только в эту ситуацию они поставили себя сами. Не тем, что говорят в Польшу на украинском, а в коренной причине того, почему они там оказались, а не продолжают спокойно жить у себя дома.

Дело в том, что именно западные украинцы (как говорят на Украине – западенцы) с первых лет независимости навязывали в целом русскоязычной республике украинский язык. С их подачи в Конституции 1996 года он стал единственным государственным языком, а статью 10 об особом статусе русского языка упорно не замечали и постоянно нарушали.

Именно западенцы заставили перевести все образование в стране на украинский язык от детского садика до постуниверситетского, навязывая западноукраинские термины. Вместо классического украинского с полтавским говором главным стал галичанский диалект, имеющий множество заимствований из польского, венгерского, румынского и других языков. Лишь бы не было похоже на русский язык.

«Вам никто не запрещает говорить на русском…» – годами врали украинские политики на телеканалах, продолжая жесткую украинизацию русского Донбасса, Одессы и других регионов бывшей Новороссии. А однажды к этой фразе добавили «… на кухне». Сейчас же, после последних нескольких лет оголтелой государственной русофобии, они заявляют, что и дома с членами семьи надо говорить на украинском, дабы не потакать «имперским амбициям агрессора».

Легче всего эту мысль было внушить детям. Тем более что независимо от родного языка их всех насильно заставили учиться, а значить и думать на украинском языке. У одних это не получалось, и они стали говорить на суржике (смеси двух языков). Другие, в том числе в Донбассе, овладевали украинским даже лучше тех, кто с детства говорил в семье на украинском.

Вопрос русского языка и развития страны все больше упирался в то, кто такие украинцы – часть русского народа или новоевропейцы. В общем-то все майданы и государственный переворот 2014 года в Киеве были вызваны вопросом, в какую сторону должна идти Украина – к ЕС или к России (неважно, как называлось то объединение, которое она создала – Таможенный союз, ЕврАзЭС или ЕАЭС). А за ним стоял цивилизационный вопрос: Украина – часть России или Европы?

Если бы часть регионов все-таки добилась возможности использовать русский язык, в школах, местных органах власти, судопроизводстве и так далее рано или поздно появился бы следующий вопрос: почему русские Украины и России не живут в одной стране?

Для западенцев, которые навязывали всем свою «единственно верную» точку зрения, ответ был прост. Украина должна войти в ЕС, а все граждане – выучить и использовать официальный язык. А кто не согласен – «чемодан, вокзал – Россия». Именно так с начала 1990-х кричали националисты всем выступавшим за сотрудничество Украины с Россией и официальный статус русского языка как второго государственного.

Иронично, что в конце концов украинцы все-таки добились того, что часть их сограждан уехала в Россию. Кто-то с чемоданами, а кто-то – вместе с Крымом и Донбассом. Вот только спокойствия это не принесло. Желание реванша и подготовка реконкисты, встретившее военный отпор Москвы, в итоге принудило миллионы украинцев сбежать в Европу, в том числе в Польшу.

Теперь же именно их заставляют менять свой родной украинский язык на польский и использовать его в публичных местах, в образовании и в быту. Теперь они находятся приблизительно в той же ситуации, в которой все годы независимости находились русские Украины. Правда, им чуть легче. Потому что русские на Украине, в том числе в Киеве, всю жизнь говорили на русском еще со времен СССР.

И разница между жителями Луганска и Воронежа была достаточно условной. Разве что на территории Украинской ССР можно было учить украинский язык и литературу, читать газеты, книги и смотреть республиканский телеканал на украинском. В любом случае это всегда была русская земля, поэтому кидать все и уезжать в Россию после распада СССР решились немногие.

Украинцы для поляков – это все-таки «понаехавшие». И сейчас они сполна получают свой бумеранг ненависти к носителям другого языка, который сами же запустили еще в 1990-х. Их детей заставляют учиться на неродном польском языке (а иначе не дадут социальных выплат), а их самих заставляют использовать во всех сферах общественной жизни только польский язык.

Теперь у них есть выбор. Либо полностью интегрироваться в Польшу и стать поляками. Либо вернуться домой под немного переделанный свой же лозунг: «Чемодан, вокзал – Украина». Вот только возвращаться в воюющую страну с разрушенной экономикой и низкими зарплатами мало кто хочет.

По данным Центра исследований миграции Варшавского университета, 73% украинских граждан планируют оставаться в Польше надолго. Больше половины (51%) либо рассматривают возможность (25%) получения польского гражданства, либо уже активно этим занимаются (26%). Лишь каждый четвертый (28%) категорически отвергает идею стать гражданином Польши.

За прошедшие несколько лет только 60% украинцев имеют статус временной защиты. 30% уже получили вид на жительство (ВНЖ), а 20% находятся в процессе его оформления. А как известно, практически во всех странах мира ВНЖ является последним этапом перед получением полноценного гражданства.

И здесь следует обратить внимание на срок пребывания украинских беженцев в Польше. Среди тех, кто переехал туда до начала украинского конфликта, четверо из пяти (80%) опрошенных планируют остаться в стране. А среди тех, кто переехал в Польшу после февраля 2022 года – двое из трех (64%). Чуть меньше, но очень существенная доля.

Как видно, чем дольше тянется военное противостояние с Россией, тем меньше шансов у Украины вернуть своих граждан. Они все в большей степени обустраиваются в странах пребывания и становятся местными гражданами с местными паспортами. 

Надеюсь, хоть кто-то из украинцев, которые сейчас боятся говорить на своем языке в Польше, вспомнит о том, как выгоняли русских с Украины и заставляли их говорить только на украинском языке. Потому что, оказавшись в похожей ситуации, они смогли прочувствовать это на собственной шкуре.

Источник