«Большая крокодила» из Израиля вскрывает проблему границ допустимого

Фото из открытых источников

Дискуссия о рве с крокодилами для охраны израильских тюрем – это пример того, как быстро мы двигаемся по пути революционных изменений. То, что несколько лет назад было образом для псевдонаучной фантастики, стало всерьез обсуждаемой идеей.

Наполненный водой ров, в котором кишат голодные крокодилы, является одним из весьма популярных образов поп-культуры, когда речь идет о средневековых замках, убежищах кинематографических злодеев или самых жутких тюрьмах некоей выдуманной планеты. При этом нет, насколько известно, ни одной записи, которая свидетельствовала бы о существовании подобных сооружений в жизни.

Но теперь это может стать реальностью – одной из ярких новостей наступившего августа стала оживленная дискуссия по поводу строительств такого рва вокруг самой крупной тюрьмы в Израиле. В самых общих чертах суть истории в том, что возникшая в правительстве идея использовать рептилий для охраны мест заключения была первоначально поддержана министерством охраны окружающей среды, позволившим разведение этих рептилий для охраны тюрем.

Однако затем против выступило Управление природы и парков, по мнению чиновников которого, рептилий можно разводить только в образовательных, научных или информационных целях. А вслед за этим в дискуссию вмешался местный суд, наложивший на проект временный запрет в ответ на иск группы по защите диких животных. Израильские защитники фауны и уже упомянутое Управление природы и парков также настаивают, что появление в местной экосистеме нового крупного хищника может привести к долгосрочным негативным последствиям.

Заканчивающийся уже вроде бы окончательно «длинный XX век» был прекрасен хотя бы тем, что от международной политики и политики вообще ожидалось хотя бы словесное соблюдение определенных норм приличия. В одном из шпионских романов Джона Ле Карре не самый второстепенный персонаж, рассуждая о лицемерии, настаивает на том, что оно заслуживает уважения хотя бы тем, что немного приближает нас к морали.

И действительно, постоянно и публично настаивающий на этичности своего поведения человек или государство вынуждены хоть немного и изредка, но этому соответствовать. А вот полный и безоговорочный отказ от претензий быть лучше, чем являешься на самом деле, никогда и никого к благим делам не приводил.

Складывается впечатление, что сейчас мировая политика и жизнь человечества в целом вступают в период, когда камни разбрасывают, а не собирают. Иными словами, происходит накопление опыта поступков и ошибок, что затем можно будет трансформировать в нечто более мудрое.

Отчасти это совершенно неизбежно в силу объективных причин. Во-первых, цивилизация вышла на новый рубеж в познании себя и своих возможностей управлять природой. Это ведет к растерянности, следствием которой становится агрессия на уровне народов и целых государств. Особенно в тех случаях, когда они не до конца уверены в легитимности своего существования в нынешнем качестве.

Во-вторых, закончился период экономического процветания, начало которому было положено разворотом к неолиберальной модели в середине 1970-х годов. За прошедшие 50 лет она успела исчерпать свои внутренние ресурсы и окончательно «доесть» остатки государств всеобщего благоденствия на Западе.

И наконец, всё выглядит так, что и вправду завершается 500-летняя эпоха полного силового господства Запада в отношениях с остальным человечеством. Это последнее наиболее важно как в контексте «вопроса о крокодилах», так и применительно к роли России в мировых делах. Ведь особенности поведения, демонстрируемые Израилем в последние годы – это прямое следствие сокращения возможностей США определять развитие событий на Ближнем Востоке.

Нравится нам или нет, но Израиль, несмотря на свои достижения в экономике и военном деле, представляет собой не более чем проекцию американских интересов и продукт глобальной стратегии Вашингтона. И то, что последние годы еврейское государство так отчаянно «колбасит» – следствие глубокой неуверенности в своих силах в условиях сокращения американских возможностей.

Что касается России, то на протяжении всех этих пяти столетий она оставалась единственной страной мира, с колоссальным упорством и самопожертвованием не поддавшейся силовому давлению Запада. Действительно была – и остается – маяком для всего стремящегося к свободе человечества. Но если мир меняется настолько радикально, России предстоит понять, каким будет ее место в мировых делах.

Эта совокупность весьма серьезных причин ведет к тому, что происходящие в мире процессы принимают в чем-то революционный характер. Изменения касаются не только таких простых и понятных вещей, как кризис международного права, упадок глобальных организаций вроде ООН или радующее почти всех сравнительное ослабление США и Европы. Радикальность и масштаб происходящего состоит как раз в том, что оно касается базовых для социальной жизни вещей.

В первую очередь того, что определяет меру допустимого. Дискуссия о рве с крокодилами – это прекрасный пример того, как быстро мы двигаемся по пути революционных изменений: то, что всего несколько лет назад было «мемом» и образом для псевдонаучной фантастики, стало всерьез обсуждаемой идеей. Реализация которой выглядит вполне вероятной, если посмотреть на все, что последние три года происходит в отношениях между Израилем и его соседями.

Мы видим, что в данном конкретном случае эксперименты с границами дозволенного ведутся весьма и весьма активно. А результаты уже налицо: ни один из приводимых сторонами спора аргументов не включает в себя, судя по всему, вопрос этичности такого способа охраны тюрем как такового. Не слышно пока и о криках возмущения со стороны европейских наблюдателей за правами человека во всем мире.

Спору нет, Израиль представляет собой общество, находящееся в состоянии постоянного эмоционального напряжения, живущее в жаре и в отрыве от русской или европейской гуманистической цивилизации. Более того, общество, имеющее свой, глубоко трагичный опыт взаимодействия с Европой и ее лицемерием.

Однако было бы несколько легкомысленно списывать масштаб проблемы на специфику конкретного государства. Во-первых, мы видим, как реагирует западное общественное мнение на эксперименты с границами дозволенного, которые ставятся на соседних украинских землях. А во-вторых, множество политических мероприятий в Европе и США также являются яркими образцами философии «большой крокодилы»: от строительства в Турции или Марокко лагерей для мигрантов до возведения Трампом стен на границе с Мексикой как будто против нашествия вампиров из кинематографического ужастика.

В результате всего происходящего мера допустимого перестает быть универсальной категорией и вновь становится сугубо национальной. Эксперимент с попыткой создать всеобщие мораль и право оказался завершен усилиями именно тех, кто раньше пытался его продвигать в своих корыстных интересах. И какое-то время в мировых делах каждое государство будет поступать в соответствии исключительно со своими собственными представлениями о том, что можно или нельзя.

В будущем мы обязательно создадим новое право и новые универсальные нормы поведения, следовать которым придется хотя бы из необходимости производить хорошее впечатление. Но сейчас выбор стоит весьма жесткий, поскольку защищать свои интересы в пределах границ дозволенного намного сложнее, чем забыв об их существовании.

Именно здесь пролегает грань между человеческой и крокодильей логикой. Хотя сами по себе конкретные рептилии, конечно, ни в чем не виноваты. Они же не люди.

Источник