Война в Иране: польский интерес

Фото из открытых источников

Американо-израильская агрессия против Ирана вызвала у польских политиков приступ верноподданнических чувств к Вашингтону. Их сжатую формулировку дал руководитель Бюро национальной безопасности Славомир Ценцкевич: «Польша должна радоваться, что США, наш главный союзник, обладают такой свободой действий и силой, которой, как подчеркнул президент Дональд Трамп, никто не в состоянии угрожать, никто не в состоянии с ней конкурировать. После операций в Венесуэле и Иране видно, что атлантическая ориентация, которой на протяжении многих лет придерживаются объединённые правые силы [в Польше] – это самый оптимальный путь для Польши. В первую очередь я имею в виду нашу безопасность». 

Ценцкевич предпочёл не упоминать ракетный удар по школе в г. Минабе, унёсшем жизни более ста школьниц в возрасте 7-12 лет. Вместо этого он вспомнил критику планов установки элементов американской ПРО в польском Редзикове, звучавшую в 2006-2008. Официальная версия размещения элементов ПРО – для обороны от иранских ракетных ударов. Зачем Ирану в 2006-2008 гг. бить ракетами по Польше и почему он по ней так и не ударил? 

По мнению главного польского спецслужбиста, война с Ираном доказала обоснованность присутствия американской ПРО в Польше, поскольку американская ПРО защищает от иранских ракет не только Польшу, но и всю Восточную Европу. 

Ценцкевич – политический словоблудник. Зачем Польше защищаться от иранских ракет, если бы она не собиралась поддерживать потенциальное нападение США на Иран? Польша не фигурирует в основных стратегических документах иранского Генштаба, чтобы иранцы целились в неё своими ракетами. Словакия, имея общую границу с Польшей, иранских ракет никогда не боялась и элементы американской ПРО на своей территории не размещала. Как и Венгрия, и ряд прочих восточноевропейских государств, расположенных на одной географической широте с Польшей. Странно, правда? 

Если поляки в 2006-2008 гг. видели угрозу в иранских ракетах, значит, заранее собирались поддержать любую гадость Вашингтона против Тегерана. В 2026 г. поддержали. Кроме того, американская ПРО в Польше несёт угрозу для союзников Ирана, в данном случае России. К вящему удовольствию Варшавы. 

Позиция Варшавы относительно ситуации вокруг Ирана обусловлена давней политической традицией прометеизма, доктринально оформившейся в 1920-х. Суть этой идеологии изложил генерал Юлиан Стахевич: «Целью, на достижение которой направлены наши усилия, являются существующие и будущие национальные государства на Востоке. Их появление будет историческим последствием слома силы России, но в то же время может явиться и элементом укрепления мощи державы Польской».

Польша при этом видит себя в облике Прометея, неся свободу российским народам от власти Москвы. Аналогичного дискурса Варшава придерживается относительно Ирана. Так, Ценцкевич заявил, что убийство аятоллы Хаменеи – благое дело, которое впервые за пятьдесят лет привнесёт измения в политическую жизнь Ирана. 

Задача прометеизма – добиться раскола России вдоль национальных «швов». Это его геополитическая константа. Переменным элементом прометеизма является противоборство с государствами, связанными с Россией союзническими отношениями, т. к. список этих государств непостоянен. На нынешнем этапе истории Тегеран – союзник Москвы, соответственно, для польского прометеизма он является такой же целью, как и Россия. Ослабив союзников России, проще добиться ослабления самой России – таково кредо сегодняшних прометеистов.

Вот почему польская редакция BBC задаётся вопросом: «Война США и Израиля с Ираном: шанс или удар для России?» Польские эксперты наперегонки хватаются за тему ущерба, какой война может принести России. Иран для них – внешняя декорация, главный сюжет – стремление ослабить Россию. 

Варшава заявляет, будто польский прометеизм – это проявление демократических идеалов как таковых во внешней политике Польши, но не в состоянии дать точное определение этих идеалов (общие термины «свобода», «суверенитет», «гуманизм», «права человека» не в счёт). Чтобы жить по польской методичке, т. е. конфликтовать с Россией, Тегеран должен проводить политику, подчинённую польским интересам, которые являются копией американских интересов. Ожидать такого от независимого иранского государства, расположенного за тысячи километров от Польши, нелепо. 

Говоря «Иран», Варшава подразумевает Россию. Говоря «Россия», Варшава подразумевает Украину. Хотя Польша граничит с Россией на севере, польско-российские отношения принято в Польше называть восточным вопросом потому, что в центре внимания этого вопроса Украина и Белоруссия. 

Больше всего польские власти опасаются задержек поставок ракет ПВО на Украину из-за их обильного расхода американцами и их партнёрами на Ближнем Востоке. Польская вражда к России вызвана желанием сколотить очередную Речь Посполитую «от моря до моря», т. е. с Украиной в её составе. Даже Белоруссия значит для Варшавы меньше, несмотря на то что является самой «польской» республикой бывшего СССР (МИД Польши оценивает численность поляков и лиц польского происхождения здесь в 1 млн). 

Украина ценна для Польши своими территориальными размерами и выходом к морю (дополнительные области и часть Черноморского побережья сухопутная Украина получила в подарок от советской власти). Варшава ждёт такого поражения Ирана, которое рикошетом ударит по России и затруднит положение Москвы на Украине, что автоматически означает усиление там польского влияния. Сколько при этом погибнет иранских детей от американо-израильских ударов, Варшаву не беспокоит.

Источник