Кто придет на смену президенту Трампу

Фото из открытых источников

Кого Дональд Трамп может выбрать своим преемником? От этого выбора зависит многое, однако куда важнее – сам механизм передачи власти. Вопрос о выборах 2028 года – это не просто гадание на тему: кто победит. Это вопрос о том, сможет ли двухпартийная система США пережить саму себя и какой будет политическая архитектура Америки после Трампа.

И российские, и западные СМИ традиционно показывают лишь «фасад» политики – Трампа, Харрис, громкие заявления и скандалы. Внутренняя кухня партийных комитетов, процедурные хитрости на уровне штатов и борьба низовых активистов с национальными партийными боссами остаются за кадром. А зря. Потому что текущий политический момент – это не просто выборы между двумя кандидатами, а проверка на прочность политической системы США, где старые элиты пытаются вернуть контроль, используя юридические лазейки, а новые популистские силы партийных аппаратов сопротивляются через институт делегатов и местные комитеты.

Две партии – два кризиса

Мы наблюдаем финал великой битвы между провинциальными и центральными партийными аппаратами в обеих партиях, которая разгорелась, когда центральные органы решили выдвижение кандидатов отдать на праймериз вместо традиционных съездов. У республиканцев в 2016 году победили «регионалы» – Трамп и его база, сломавшие старую систему, где кандидатов выбирали партийные боссы в «курительных комнатах». У демократов, напротив, «береговые» – представители Нью-Йорка, Вашингтона и Калифорнии – смогли подавить восстание левых во главе с Берни Сандерсом, отстояв контроль как над донорскими сетями, так и над идеологической повесткой.

Теперь исход президентской гонки (и способ передачи власти) будет зависеть от уровня сопротивления со стороны провинциальных партийных аппаратов – многие называют это «саботажем». Многие американисты этого не понимают, продолжая мыслить категориями «левые-правые», хотя главный конфликт давно сместился в плоскость «общенациональные элиты против региональных аппаратчиков и мнения широких «партийных масс» внутри каждой партии.

Как выберут сменщика Трампа: праймериз или съезд?

Ситуация с выдвижением кандидата у республиканцев в 2028 году является даже более сложной и показательной, чем борьба за пост президента. На самом деле, кандидатов будут утверждать и через праймериз, и на съездах, но с разной степенью конфликтности ситуации.

Праймериз – это самый важный этап, где «куется» будущий кандидат. У республиканцев календарь относительно стабилен: Айова, Нью-Гэмпшир, Невада, Южная Каролина. Учитывая, что вице-президент Джей Ди Вэнс лидирует в опросах с огромным отрывом, праймериз для республиканцев могут превратиться в формальность по закреплению его статуса «преемника».

Напротив, у демократов – поле битвы. После хаоса на кокусах в Айове в 2020 году партия перекроила ранний этап. Сейчас 12 штатов подали заявки на статус «ранних», и Национальному комитету Демократической партии предстоит выбрать по одному штату от четырех регионов. Нью-Гэмпшир делает ставку на традиции, Мичиган называет себя «микрокосмом» партии, Южная Каролина апеллирует к роли чернокожих избирателей, а Невада – к латиноамериканскому населению. Исход этой битвы решит, на каких группах избирателей будут зациклены кандидаты в первый месяц кампании.

На национальных съездах партий проходит формальное утверждение. Здесь в игру вступают делегаты. И тут мы подходим к главному процедурному, да и содержательному нюансу: насколько обязательны результаты праймериз?

У республиканцев система жесткая. Подавляющее большинство делегатов подчинены императивному голосованию (pledged). Согласно правилам, они обязаны голосовать за кандидата, за которым закреплены по итогам праймериз, как минимум в первом туре. Если Вэнс придет на съезд с большинством таких делегатов, он гарантированно победит.

У демократов система сложнее. В первом туре голосуют только делегаты с императивным мандатом (их будет около четырех тысяч), тогда как «суперделегаты» – партийные элиты, губернаторы, бывшие президенты (около 700 человек) – в первом туре не голосуют. Но если ни один кандидат не наберет большинства, во втором туре в игру вступают все. Делегаты с императивным мандатом обретают свободу выбора, и к ним присоединяются суперделегаты. Именно тогда победителем может стать неожиданный кандидат, а партийный истеблишмент (прежде всего региональные партийные боссы) через торг с кандидатами получает очень неплохой шанс переписать волю избирателей.

Трампизм без Трампа: Битва за наследие

Для республиканцев ключевой вопрос: кто сможет удержать коалицию Трампа. Пока главным претендентом считается Джей Ди Вэнс. Трамп публично называл его своим преемником, а Илон Маск предсказывает, что Вэнс будет у власти два срока. Вэнса поддерживает большинство региональных партийных функционеров (чуть ли не две трети), он олицетворяет новое, экономически протекционистское и националистическое крыло трампизма.

Однако его позиции небесспорны. Рейтинг Вэнса среди широкого электората нестабилен. Трамп также упоминал других возможных кандидатов – например, госсекретаря Марко Рубио. Нельзя сбрасывать со счетов и Дональда Трампа – младшего, который может составить конкуренцию на праймериз. Но у хозяев жизни в Вашингтоне или Нью-Йорке может быть альтернативное мнение.

Для «провинциальных аппаратов» – базы Трампа – кандидат должен быть «своим», а не ставленником вашингтонского истеблишмента. Вэнс пока воспринимается в штатах как свой, но борьба за этот ярлык только начинается.

Фактор Маска: Третья сила или спойлер?

Илон Маск объявил о создании «Партии Америки» и планирует участвовать в выборах в Конгресс в 2026 году и в президентских в 2028-м. Многие эксперты считают, что это может стать катастрофой для республиканцев. Новая партия отберет голоса умеренно-консервативных избирателей, уставших от крайностей, но не готовых голосовать за демократов.

История показывает, что третьи партии в США обречены на провал или роль спойлера (как Росс Перо в 1990-х). Чтобы реально победить, нужно сломать двухпартийную систему, что требует колоссальных ресурсов, которых у Маска пока нет. Однако даже в роли спойлера он способен решить исход выборов.

Демократы: в поисках новой идентичности

У демократов своя «битва аппаратов». После ухода Байдена и поражения Камалы Харрис партия ищет новое лицо.

Пока главным фаворитом считается губернатор Калифорнии Гэвин Ньюсом, который активно критикует Трампа и наращивает популярность. Однако перед партией стоит дилемма: снова сделать ставку на прогрессивную повестку Калифорнии и Нью-Йорка (рискуя проиграть в «ржавом поясе») или пойти по центристскому пути. В кадровом смысле это означает – сможет ли национальное руководство навязать свой выбор региональным партаппаратам (или появится новый антисистемный кандидат вроде Берни Сандерса).

У прогрессивного крыла есть яркая фигура – Александрия Окасио-Кортес, способная мобилизовать молодежь. У умеренных – губернаторы «колеблющихся» штатов: Гретхен Уитмер (Мичиган) или Джей Би Прицкер (Иллинойс), которые могут привлечь независимых избирателей. Выбор между этими векторами и станет содержанием внутрипартийной войны.

Что мы увидим в 2028-м?

Речь идет о радикализации и фракционности самих партийных систем. Обе партии раскалываются на враждующие группы, что делает их менее управляемыми с «Берега», фактический (на деле – теневой) содержательный механизм выдвижения кандидатов в президенты, то есть реальная власть уходит в столицы штатов. Более того, нельзя исключать движения США к модели «конкурентного авторитаризма», где выборы формально есть, но они нечестны из-за административного давления и контроля над информационным полем. История США знает множество примеров такого развития. Легитимность победы 2028 года будет оспариваться в любом случае.

Возможны разные сценарии развития текущей остроконфликтной ситуации. Один из возможных – переход президентской власти от Дональда Трампа к другому кандидату от Республиканской партии. Несмотря на очевидные экономические проблемы, которые мы наблюдаем в последнее время, инерция трампистского движения и слабость Демократической партии создают благоприятные условия для того, чтобы республиканцы сохранили контроль над исполнительной властью. Это может быть связано как с электоральной базой партии, так и с ее способностью мобилизовать сторонников в кризисные моменты.

Второй возможный сценарий предполагает, что экономические проблемы и нарастающее общественное недовольство хаосом приведут к победе представителя умеренного крыла Демократической партии, такого как Гэвин Ньюсом или Гретхен Уитмер. Эти кандидаты, вероятно, будут позиционировать себя как сторонники стабильности и возврата к традиционным демократическим ценностям, что может привлечь широкий спектр избирателей, уставших от радикальных перемен. В этом контексте демократы могут воспользоваться политической конъюнктурой для укрепления своих позиций и восстановления контроля над законодательной властью. Но на съезде Демократической партии региональные аппаратчики могут дать бой, и – после избрания Трампа ничего нельзя исключать – выдвинуть радикала, Сандерса 2.0, что превратит выборы в резко поляризованную идеологическую войну «левые против правых» (что бы ни понимать под теми и другими).

Наконец, новая партия Маска может отнять голоса у республиканцев ровно настолько, чтобы демократы победили на парламентских выборах, создавая новый, альтернативный центр силы в Конгрессе.

Выборы 2028 года станут битвой не только идеологий, но и аппаратов. Вопрос в том, сможет ли «партия порядка» (старый истеблишмент обеих партий) договориться с «партией движения» (популистами и трампистами), или мы станем свидетелями окончательного разрыва и появления новой политической реальности с тремя центрами силы. Ясно одно: результаты праймериз – мощный, но не абсолютный инструмент. Они гарантируют кандидату первый тур, но если тот не убедил партию в своей силе, в игру вступают старые аппаратные механизмы, готовые переписать волю первичных избирателей. Региональные партийные боссы готовы сказать свое веское слово. И наблюдать за этим будет фантастически интересно. Если, конечно, вы азартны.

Источник