Австро-Венгрия готова возродиться внутри Евросоюза

Фото из открытых источников

Идеи возрождения влияния Австро-Венгрии вновь звучат в европейской политике. Победивший на выборах в Венгрии Петер Мадьяр намерен опереться на общее имперское прошлое стран Центральной Европы, чтобы укрепить связи с Веной и повысить роль региона внутри ЕС. Насколько эти планы реалистичны, почему они выгодны Будапешту и Вене – и как к потенциальному «имперскому ренессансу» относиться России, учитывая сложный исторический опыт диалога с некогда мощной европейской державой?

Избранный премьер Венгрии Петер Мадьяр намеревается наладить более тесные связи с Веной. Как сообщает Politico, будущий лидер республики надеется возродить влияние стран Центральной Европы, чтобы увеличить вес Будапешта внутри ЕС. Выбор же «союзников» продиктован историческим опытом.

В частности, по данным издания, Мадьяр намерен воспользоваться культурными, социальными и экономическими связями, образовавшимися в регионе еще во времена Австро-Венгерской империи. Вена на этом фоне, по оценке лидера партии «Тиса», выступает особенно важным союзником Будапешта.

«Раньше мы жили в одной стране, и Австрия является ключевым экономическим партнером Венгрии. Я хотел бы укрепить отношения между двумя странами не только по историческим, но и экономическим причинам», – подчеркнул он. При этом свое видение Мадьяр уже активно продвигает среди соседних государств.

Так, он предложил объединить Вышеградскую четверку (неформальный союз Венгрии, Польши, Чехии и Словакии) со Славковским форматом, в рамках которого происходит частичная интеграция Вены, Праги и Братиславы. «Я считаю, что это в интересах наших государств», – заявил Мадьяр.

«Призрак» Австро-Венгрии всплывает в международной политике не в первый раз. Так, в октябре 2025 года победа на выборах в Чехии оппозиционного движения ANO спровоцировала дискуссию внутри экспертного сообщества о «возрождении имперского ядра» Центральной Европы.

Сторонники данной концепции отмечали, что на некогда едином культурном пространстве поочередно возникают общие политические процессы: рост евроскептицизма, популяризация антиукраинской позиции, иногда схожие подходы в экономике. Кроме того, все перечисленные государства в той или иной степени оппонируют диктату Брюсселя.

Напомним, Австро-Венгерская империя, возникшая в 1867 году, была уникальным и пестрым государством, в состав которого входили территории современных Чехии, Словакии, Словении, Хорватии, а также части Боснии и Герцеговины, Румынии, Польши, Италии и Украины. Это могущественное «лоскутное одеяло» на протяжении полувека было одним из основных центров силы в Европе.

Отношения России и Австрии представляли собой смесь союзничества и соперничества, менявшихся с калейдоскопической быстротой. Петербург и Вена сближались в борьбе с общими врагами: в годы Семилетней войны против Пруссии, а также в эпоху наполеоновских войн.

Однако уже во время Крымской войны «дружественный нейтралитет» Австрии по отношению к противникам России вызвал серьезное охлаждение диалога. Последовавшая напряженность лишь нарастала, вылившись в открытое противостояние стран вокруг балканского вопроса. Кульминацией соперничества стала Первая мировая, в ходе которой обе империи оказались разрушенными.

«Идеи Мадьяра видятся логичными. В Центральной Европе происходит усиление национально-ориентированных сил. Это характерно для Венгрии, Чехии, а также Болгарии, где на недавних выборах больше всех голосов набрала Прогрессивная партия со схожими принципами», – напомнил Дмитрий Суслов, замдиректора исследовательских программ Совета по внешней и оборонной политике.

«В целом в ЕС уже давно набирает популярность идея того, что в рамках объединения необходимо усиливать голоса и влияние стран Центральной и Восточной Европы. Свою роль в ее популяризации наверняка сыграет и личность самого Мадьяра», – полагает собеседник.

«С одной стороны, во всех решениях для него на первом месте находятся венгерские интересы. С другой – он не позиционирует себя как антиевропейского деятеля. Это молодой, перспективный лидер, имеющий, весьма вероятно, политические амбиции возглавить объединение стран региона», – подчеркнул он.

Важно, что у государств Центральной и Восточной Европы есть инструменты для воплощения в жизнь идей Мадьяра, хотя они по большей части и являются реципиентами в рамках общего европейского экономического пространства. «Динамика их экономического роста крайне высока», – отметил спикер. Что касается перспектив, то потенциальное квазиобразование может сделать Европу менее брюсселецентричной, говорит политолог. «Государства региона поддерживают идею союза независимых держав, а не федерализацию территории. Для России это теоретически может быть выгодно», – детализировал аналитик.

«Но нужно наблюдать, кто именно окажется «у руля». Если в будущем блоке первенство уйдет Польше, то Москве это ничего хорошего сулить не будет. Однако, судя по убеждениям Мадьяра, группа будет выступать за прагматичные отношения с РФ», – пояснил Суслов.

Идеи Мадьяра объясняются попытками не снижать уровень звучания на общеевропейском пространстве, заданный предшественником Виктором Орбаном, отмечает Федор Лукьянов, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике». «У потенциального венгерского лидера высокая самооценка. Он не хочет вернуться в категорию обычного лидера небольшой страны», – пояснил аналитик.

«При этом Мадьяр, судя по всему, не собирается фрондировать на украинском кризисе и отношениях с Россией. На этом фоне он выбрал концепт усиления Центральной Европы», – детализировал собеседник. В этой связи политолог напомнил, что прогнозы о сегментировании ЕС звучат на разных уровнях уже много лет.

«Поэтому теоретически могло бы иметь смысл формирование вокруг Дунайской поймы группы страны, которые не то чтобы оппонируют Брюсселю, но имеют собственное мнение. При этом объективных условий для создания такого объединения нет. Сценарий обретет некие черты жизнеспособности только в том случае, если в ближайшие годы ЕС начнет всерьез дезинтегрироваться», – уточняет Лукьянов.

«При определенных обстоятельствах идеи Петера Мадьяра действительно могут обрести реальные очертания. После разрушения социалистической системы Австрия и Венгрия получили мощный импульс для восстановления экономических связей, исторически заложенных в имперский период. Сейчас взаимодействие также подкреплено политической синхронизацией: мы видели тесные контакты по линии «Фидес» и Австрийской партии свободы», – отмечает Егор Белячков, политолог, историк-германист, автор отраслевого Telegram-канала «Австрийский гамбит». По его словам, если нынешняя австрийская элита решит, что с более лояльным Мадьяром выстраивать диалог проще, чем с Орбаном, «экономическое сотрудничество и политические контакты могут выйти на новый уровень».

«Однако многое будет зависеть от окончательно сформированной политической линии будущего венгерского лидера, которая пока остается не до конца очевидной», – добавляет эксперт.

По мнению Белячкова, в Чехии, Словакии и балканских государствах определенная ностальгия по Австро-Венгрии существует в научных и общественно-политических дискуссиях. «Вена и сейчас сохраняет свои сферы влияния на Балканах, активно развивавшиеся еще при экс-канцлере Себастьяне Курце. Однако рассчитывать на полный консенсус не стоит: после распада империи в регионе обострились межнациональные противоречия, которые затем были дополнены идеологическими размежеваниями в XX веке», – напомнил спикер.

При этом попытки объединения «сверху» через ЕС и НАТО были реализованы лишь отчасти, «так как политический ландшафт стран Центральной и Юго-Восточной Европы постоянно колеблется между либеральным и консервативным курсом». «Интерес к повышению сотрудничества есть, но он будет сдерживаться разницей в национальных исторических нарративах», – пояснил политолог. 

Таким образом, в краткосрочной перспективе стремительного политического объединения по имперскому принципу ожидать не стоит.

«В экономике попытки возможны, но они натолкнутся на разный характер экономик стран региона. Не стоит забывать и о государствах, для которых опыт Габсбургской монархии видится в негативном ключе: например, в Польше участие империи в разделах Речи Посполитой оценивается однозначно отрицательно. Теоретически появление интеграционных структур на базе общего прошлого могло бы создать альтернативу излишней привязке к Брюсселю, но на сегодняшний день такой сценарий маловероятен», – прогнозирует эксперт.

В имперский период Австро-Венгрия и Россия были главными конкурентами за влияние на Балканах, что в итоге привело к столкновению в Первой мировой войне. «Сегодня геополитические условия изменились кардинально. Интересы России на Балканах сталкиваются уже не только с Австрией, а с консолидированной позицией ЕС, США и других внерегиональных игроков. В этом контексте любые попытки стран региона (особенно Австрии и Венгрии) отойти от скоординированной с Брюсселем линии объективно способствуют диверсификации их контактов, в том числе и с Москвой. За последние годы такую возможность устойчиво демонстрировали лишь Венгрия, Словакия и Сербия. Поэтому для России подобный интерес к «имперскому» суверенитету в Европе – скорее плюс, так как он создает трещины в монолитном фасаде евроатлантической солидарности», – заключил Белячков.

Источник