России пора менять свою позицию в израильско-палестинском конфликте

Израильско-палестинский конфликт снова переживает стадию обострения. Столкновения между израильскими и палестинскими полицейскими на Храмовой горе (где находятся священная для евреев Стена Плача и священная для мусульман мечеть Аль-Акса) переросли в самые настоящие боевые действия – включая бомбардировки Сектора Газа и ракетные удары из Сектора по израильским городам.

И это еще не кончился священный месяц Рамадан, в последнюю пятницу которого исламский мир отмечает День Аль-Кудс, то есть День Иерусалима. Введенный покойным Верховным аятоллой Ирана Рухоллой Хомейни в 1982 году, этот день активно используется в мусульманском мире для осуждения методов и последствий израильской оккупации Иерусалима – то есть для выражения солидарности с народом Палестины. На практике эта солидарность выражается в громких заявлениях лидеров, антиизраильских митингах и прочих демонстрациях – благо израильтяне (регулярно нарушавшие права палестинцев) всегда давали достаточно поводов для громких слов.

До недавнего времени Россия – страна с большой мусульманской общиной – от отмечания дня Аль-Кудс воздерживалась. В лучшем случае выступали лидеры российских мусульман (которые говорили о страданиях палестинского народа), а также проводились научные конференции по Ближнему Востоку. И это было вполне объяснимо – Москва придерживалась равноудаленной политики в палестинском вопросе, пытаясь одновременно сохранить отношения и с Израилем, и с арабским миром.

Но, возможно, настало время несколько изменить подход? Ведь он уже не совсем соответствует как изменившейся региональной ситуации, так и российским национальным интересам.

Под изменением региональной ситуации имеются в виду, прежде всего, процессы, связанные с ирано-саудовской нормализацией. Представители Тегерана и Эр-Рияда не просто пожали руки по итогам переговоров в Пекине – они начали реальный процесс урегулирования двусторонних противоречий (в Сирии, Йемене и т.д.). И это означает не только крах стратегии Тель-Авива (и Вашингтона) по использованию Саудовской Аравии для войны с Ираном, но и консолидацию двух лидеров исламского мира в вопросе, который касается всего исламского мира. То есть, проще говоря, в палестинском вопросе.

В то же время данный вопрос является, по сути, элементом еще большего тренда – борьбы развивающихся стран против неоколониализма Запада. Тренда, в который Россия не просто пытается встроить свою СВО на Украине, но и встроить с позиции нового лидера всего антиколониального движения. А лидер обязан быть впереди в том числе и в плане риторики.

Это лидерство необходимо Москве с точки зрения национальных интересов. И, казалось бы, оно противоречит другому интересу – нейтралитету, равноудаленной политике. Однако эта политика была нужна, необходима и выгодна ровно до того момента, пока Израиль не занял весьма своеобразную позицию в отношении российской СВО. Позицию шантажиста.

Израиль выбрал

В рамках этой позиции Тель-Авив поставляет киевскому режиму различную амуницию и даже вооружения – но пока воздерживается от поставок высокотехнологичных систем. В Тель-Авиве прямо говорят, что решение об этих поставках будет зависеть от уровня российско-иранского сотрудничества. Ну или от настроения конкретного израильского руководителя – ведь какой-то единой позиции по этому вопросу в Израиле нет. Если нынешний премьер-министр Беньямин Нетаньяхну выступает против поставок, то его предшественник Яир Лапид (тот самый, который в начале конфликта обвинял российскую армию в военных преступлениях на Украине), склонялся в пользу поставок. Даже несмотря на то, что у власти в Киеве находятся идейные потомки тех, кто совершил Холокост.

С прагматической точки зрения позицию Израиля, конечно, можно понять – и даже в чем-то простить. Во-первых, безопасность Израиля во многом зависит от Соединенных Штатов. Да, у Тель-Авива (в отличие, например, от Токио) есть ядерное оружие, однако последние конфликты показывают, что наличие «последнего довода королей» недостаточно для ведения больших конвенциональных войн. Израилю нужна американская армия, оружие, средства разведки – и в качестве платы за доступ ко всему этому израильское руководство вынуждено поддерживать внешнюю политику Белого дома. В том числе и на украинском направлении.

Во-вторых, Израилю категорически не нравится нынешнее российско-иранское сближение. Да, в Тель-Авиве понимают, что оно связано прежде всего с готовностью Ирана оказать прямую военно-техническую помощь России в рамках СВО – и Москва дружбой с такими странами разбрасываться не может. Да, в Тель-Авиве понимают, что даже СВО не заставила Россию отказаться от одного из ключевых своих внешнеполитических постулатов: «Москва дружит с теми, кто готов дружить с ней, но эта дружба не направлена против тех, кто не относится к России враждебно». Исходя из этой концепции, российско-иранское сотрудничество не направлено против дружественных или как минимум нейтральных к России стран.

Все это Тель-Авив понимает – однако считает, что обстоятельства изменились. Что российско-иранское военно-техническое сотрудничество (вынужденное или нет – не имеет значения) достигает такого высокого уровня, что уже не может не угрожать безопасности Израиля. В частности, как утверждают специалисты, Иран при помощи российских специалистов создал очень мощную эшелонированную систему ПВО, которая снизила и без того небольшие шансы Израиля разбомбить иранские ядерные объекты.

Однако Россия, тоже понимая позицию Израиля, может сделать из нее следующие выводы. Во-первых, Израиль поддерживает киевский режим. Во-вторых, уровень этой поддержки будет расти (отчасти из-за давления США, а отчасти из-за объективного развития российско-иранского партнерства). В-третьих, идти на какие-то уступки шантажисту бессмысленно.

Именно поэтому, возможно, пришло время занять новую позицию в палестинском вопросе. Вывести отмечание дня Аль-Кудс на новый уровень, а также занять более пропалестинскую позицию в ближневосточном конфликте. Встать на сторону тех, кто помогает России в рамках СВО (Ирана, Саудовской Аравии) против того, кто помогает нашим врагам. И тем самым послать очень четкий сигнал миру – сигнал о том, что Россия будет относиться к партнерам ровно так, как они относятся к ней. Помогать сторонникам – и не действовать в интересах противников. 

Источник