Грозят ли нефтяные качели Дональда Трампа мировым кризисом

Фото из открытых источников

Нефтяной рынок штормит: цены то резко растут, то столь же молниеносно падают. Главный виновник американских горок – президент США Дональд Трамп, который строчит свои твиты. Ситуация в Венесуэле показала, что он легко может перейти от слов к делу. Теперь на первый план вышел конфликт с Ираном. Почему эта история еще не закончилась – и рынок продолжит ловить сигналы Трампа? И каковы риски нового энергетического кризиса наподобие 1970-х годов?

Цены выросли на страхе физического срыва поставок. «За неделю нефть прибавляла около 9% на фоне связки из трех сюжетов сразу. Риск удара США по Ирану, неопределенность с экспортом Венесуэлы плюс атаки и инциденты с танкерами в Черном море. На этом фоне Brent поднималась примерно до 66,82 доллара за баррель», – говорит Владимир Чернов, аналитик Freedom Finance Global.

Когда в заголовках появились слова про революции, блокировки, танкеры и возможные угрозы маршрутам, включая Ормузский пролив, рынок вспомнил нефтяной кризис 1970-х годов. Это мгновенно добавляет к цене риск-премию еще в несколько долларов, говорит Чернов.

На рост цен повлиял в первую очередь иранский фактор, считает Игорь Юшков, эксперт Финансового университета при правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности (ФНЭБ). Цены стремительно пошли вверх на новостях об эвакуации персонала с военных баз США на Ближнем Востоке. Трамп написал ставший знаменитым твит, где призвал демонстрантов «взять под контроль свои институты», добавив интригующую фразу: «Помощь уже в пути!».

«Все были уверены, что Трамп начнет военную операцию и нанесет удары по Ирану. Наземную операцию американский президент вряд ли хотел устраивать, так как она требует большей подготовки и обоснования, и это в целом непопулярная история. А вот молниеносные воздушные операции, как было в случае с Мадуро в Венесуэле, – это пожалуйста. К тому же такие операции всегда можно назвать успешными. Если бы США нанесли удары по Ирану, то их целью могла стать нефтяная инфраструктура: экспортные терминалы, месторождения, нефтепроводы и т. д.», – говорит Игорь Юшков.

Также Трамп мог бы использовать ту же схему, что и в Венесуэле, и установить морскую блокаду для иранской нефти. «Иран экспортирует чуть меньше 2 млн баррелей в сутки, а Венесуэла примерно 500 тыс. баррелей в сутки, поэтому рынок гораздо более серьезно отнесся к тому, что происходит с Ираном. Остановка даже половины экспорта из Ирана – это чувствительно для мирового рынка и провоцирует дефицит и рост цен», – говорит Игорь Юшков.

Наконец, появление даже небольшой вероятности перекрытия Ормузского пролива традиционно толкает цены на нефть вверх.

Юшков считает, что Иран пошел бы на такой шаг – перекрытие Ормузского пролива, через который идет большая часть нефти Саудовской Аравии, Кувейта, Ирака и самого Ирана, а также СПГ из Катара – только на фоне национальной угрозы уничтожения руководства страны: если бы удары наносились непосредственно по руководству Ирана. А перекрытие Ормузского пролива – это действительно глобальный энергетический кризис, паника, глобальный дефицит и рост цен выше 100 долларов за баррель.

Но как только Трамп заявил, что он получил гарантии прекращения насилия против протестующих в Иране, цены на нефть сразу пошли вниз.

«Рынок ловит сигналы Трампа, который делает много заявлений. На примере Мадуро мир увидел, что за словами могут последовать действия. Все понимают, что все невозможное стало возможным, никаких правил нет, что США при Трампе могут делать всё что угодно. Поэтому рынок нефти будет продолжать ловить любые сигналы от него», – считает эксперт ФНЭБ.

По его мнению, история с Ираном не закончена. «Рынок будет искать любые намеки, чтобы получить ответ на главный вопрос сейчас: Трамп действительно пошел на деэскалацию конфликта с Ираном, это его окончательное решение не трогать Иран? Или это просто хитрость, чтобы подтянуть туда военные силы и наиболее эффективно нанести удар? Что это – затишье перед бурей или действительно окончательная деэскалация? Теперь все будут искать доказательства либо одной, либо другой версии. И в зависимости от этого цены на нефть будут скакать вниз или вверх», – считает Игорь Юшков.

Повторение энергетического кризиса наподобие 1970-х годов возможно только в одном случае – если Иран все-таки перекроет Ормузский пролив, считает собеседник. Только он будет еще масштабней, но более краткосрочным. «Если перекроют Ормузский пролив, то не на полгода, а на несколько дней, в худшем случае – на недели. Но перекрытие даже на один день экспорта нефти из Персидского залива вызовет шок на рынках», – говорит Юшков.

Однако пока этот вариант развития события возможен только в случае экзистенциального кризиса – угрозы существования Ирана в нынешнем виде как Исламской республики, но попыток уничтожить верховное руководство Ирана и прежде всего духовного лидера мы не видим, добавляет он. В любых иных случаях Иран не будет идти на перекрытие пролива: в прошлом году он не пошел на это, несмотря на довольно сильные разрушения от ударов по нефтяным объектам. Почему?

«Во-первых, если Иран просто так возьмет и перекроет Ормузский пролив, то его руководство сразу начнут уничтожать, чтобы такого не повторилось. Во-вторых, он сам же от этого пострадает, потому что он сам экспортирует нефть через этот пролив», – говорит Игорь Юшков.

Поэтому эксперт ставит на довольно стабильный рынок нефти. Более того, по его мнению, развитие отношений нового руководства Венесуэлы с США не приведет к дальнейшему радикальному падению цен. Сейчас появились ожидания, что в Венесуэлу придут американские компании, которые инвестируют миллиарды долларов в добычу нефти, и на мировом рынке прибавится предложение нефти, что приведет к снижению и так невысоких цен.

Однако Юшков сомневается, что нефтяные компании пойдут на такое.

«Я думаю, что нефтяные компании не бросились обнимать и целовать Трампа за то, что тот просит их сделать большие инвестиции в Венесуэлу в обмен на генеральную лицензию для работы там. Компаниям нет смысла вкладывать миллиарды долларов в Венесуэлу. Для чего? Цены на нефти уже низкие, а стоимость добычи в Венесуэле высокая, это будут вложения в нерентабельные проекты. Компании хотят просто получить через приватизацию контрольные пакеты в основных месторождениях Венесуэлы, поставить новые запасы на баланс и нарастить капитализацию, но без каких-либо обязательств по наращиванию добычи и инвестициям», – объясняет Юшков.

«Нефтяные качели, скорее всего, продолжатся, но диапазон пока выглядит узким. Ожидаю базовый коридор планирования 55–70 долларов по Brent с риском краткосрочного временного роста котировок к верхней границе данного диапазона в случае эскалации в Иране и высокой вероятностью отката к нижней границе данного диапазона, если с Ираном удастся договориться без военного вмешательства и перехватов танкеров. Для бюджетов и бизнес-планов разумно закладывать 60–65 долларов как центральную точку 2026 года и иметь стресс-ветку 55 долларов и верхнюю ветку 70 долларов, если геополитика снова увеличит риск-премию. Шансы полноценного нефтяного кризиса как в 70-е – низкие. Основной риск для рынка сейчас связан не с полной остановкой поставок, а с ростом неопределенности, удорожанием перевозок и страхования. В этом случае возможны кратковременные ценовые всплески, но без затяжного нефтяного кризиса и без долгосрочного изменения ценовой модели, как это было в 1970-е годы», – заключает Владимир Чернов.

Источник