Буденновск 14 июня 1995-го: 25 лет назад произошел один из самых страшных терактов в истории России

Более тысячи заложников, 160 вооруженных до зубов боевиков и требование вывести федеральные войска из Чечни — 25 лет назад, 14 июня 1995-го, Шамиль Басаев захватил больницу в Ставропольском крае. Терактов такого масштаба Россия еще не знала. Из Москвы в Буденновск срочно вылетела усиленная группа спецназа ФСБ "Альфа". О том, как штурмовали больницу, — в материале РИА Новости.

Стокгольмский синдром

Гибель почти всех заложников и около 70 процентов штурмующих — так, по словам пулеметчика группы спецназа "Альфа" Алексея Филатова, позже написавшего книгу-расследование "Буденновский рубеж", должна была закончиться операция по освобождению больницы. По мнению оперштаба, другой сценарий, исходя из количества террористов и их вооружения, был невозможен.

"Прогноз сделали на второй день после захвата, — вспоминает Филатов в беседе с РИА Новости. — Это не похоже на штурм самолета с сотней пассажиров и двумя террористами. По сути, в больнице засела усиленная мотострелковая рота. Причем не новобранцев, а людей, умеющих воевать и готовых умереть. Перспектива уничтожить 90 процентов заложников при их освобождении не укладывалась в голове. Нас воспитывали на постулате: сохранить жизни заложникам и по возможности преступнику, чтобы допросить его, изучить мотивацию, найти подельников".

Банда из 160 боевиков на трех грузовиках КамАЗ и одной обклеенной под милицейскую легковушке ВАЗ-2106 выехала в Ставропольский край в ночь на 14 июня 1995-го. До Буденновска Басаев беспрепятственно пересек 52 блокпоста и КПП, утверждая, что в машинах гробы с убитыми солдатами федеральных войск.

Днем отряд задержали на въезде в Буденновск для проверки документов. Бандиты расстреляли милиционеров, захватили здание РОВД и двинулись в сторону 2-й Ставропольской краевой больницы. За считанные минуты центральный корпус и вся прилегающая территория оказались под их контролем.

В больнице находилось 450 человек медперсонала и 650 больных. Боевики согнали заложников в заминированный подвал и заложили взрывчатку на кислородную станцию с наполненными кислородными баками. В первый же день для устрашения расстреляли шестерых заложников прямо перед главным корпусом.

"Незадолго до штурма я приехал туда на рекогносцировку под видом гражданского, который привез продукты для заложников, — рассказывает спецназовец Александр Алешин. — Замглавврача больницы узнал меня и распорядился не давать мне никакой информации. Сказал, что видел меня в штабе, что я сотрудник "Альфы". Вероятно, проявился так называемый стокгольмский синдром, случай не единичный. К счастью, помогла медсестра. Я для вида уронил на землю коробку с вареными яйцами. Пока мы их собирали, она сообщила, что видела внутри".

Российским властям террористы предъявили ультиматум: "Прекратить боевые действия в Чечне и вывести федеральные войска. В противном случае заложники, находящиеся в больнице, будут уничтожены". Напомним, к лету 1995-го федеральные войска ценой огромных потерь очистили от бандформирований равнинную часть Чечни и загнали их остатки в горы.

"Помню, как сыпались листья"

Ближе к вечеру Басаев потребовал доставить журналистов и устроил пресс-конференцию, на которой подробно изложил свои условия. Расчет террористов был прост и жесток — у заложников и их родственников, оставшихся за периметром, рано или поздно сдадут нервы. Они начнут давить на власти, которые в итоге инициируют переговоры и уступят боевикам.

По воспоминаниям ветерана "Альфы" Юрия Демина, раненного в том бою, штурмовать больницу никто не собирался — в штабе понимали, что от любой шальной пули или гранаты заминированное здание взлетит на воздух. Кроме того, по тактике контртеррористических операций штурм должен быть неожиданным, поэтому проводить его на третий день после захвата крайне рискованно — боевики находятся в напряжении и готовы в любую секунду открыть огонь.

"Когда у главы МВД Виктора Ерина один из журналистов ночью спросил, будет ли штурм, он ответил: не будет, мы четко понимаем ситуацию, — говорит ветеран. — А услышав приказ Ельцина, министр замолчал — надолго. Я находился рядом, помню хорошо. Наконец он сказал: "Ну, если есть приказ верховного главнокомандующего, значит, будет".

Сразу после захвата из Москвы в Буденновск перебросили около сотни бойцов группы "А" ФСБ России — на тот момент, пожалуй, единственного в стране боеспособного спецподразделения, "заточенного" именно на освобождение заложников. В пять часов утра 17 июня спецназ "Альфы" выдвинулся на исходную.

"Мы попали под шквальный, невероятно плотный огонь, — рассказывает Филатов. — Я помню, как с деревьев сыпались листья, скошенные пулями. Только представьте: четырехэтажное здание, в каждом окне по два-три ствола, и мы лежим в 20 метрах на горизонтальной поверхности, словно дешевые мишени. Один снайпер был ранен в ногу и пролежал весь четырехчасовой бой за маленьким бруствером из песка. Я до сих пор не могу понять, как его не убили".

По словам бойцов, о том, чтобы проникнуть в главный корпус, не было и речи — в перестрелках погибли бы сотни заложников, а террористы успели бы активировать бомбы, заложенные в подвале и на цокольном этаже.

Живые щиты

"Ситуация складывалась не в нашу пользу, мы давали себе отчет в том, что без жертв не обойдется, — описывает происходившее в больнице Демин. — Все коридоры и палаты были заполнены заложниками. Я командовал группами, шел с ними в боевом порядке. Плотнейший пулеметный и автоматный огонь. Тех немногих, кто сумел подойти под стены и окна, сверху забрасывали гранатами. Мы не рвались напролом, организовали боевые расчеты, каждый знал, куда он идет и как, распределили направления, сектора".

Главной задачей спецназа было мощное огневое давление на больницу — пулеметчики целились в верхний срез окон, стараясь не задевать живые щиты из заложников, а снайперы тем временем отстреливали маячивших сзади боевиков.

"Кроме того, мы не давали пристреляться по нашим товарищам, которые лежали как на ладони, — вспоминает пулеметчик. — До них было метров пять, но преодолеть их было невозможно — любое движение стоило бы жизни. Бронетехника не помогала — боевики с ходу сожгли из гранатометов две БМП. Одну — вместе с экипажем".

Тем не менее, казалось бы, безнадежный штурм, при котором погибли трое (в том числе командир группы Владимир Соловов) и были ранены 30 спецназовцев, лишил террористов козырей и уверенности в себе. Через четыре часа интенсивной перестрелки у них начали заканчиваться боеприпасы и они запросили переговоры, заметно смягчив свои условия.

"Басаев нас обманул"

Утром 18 июня премьер-министр Виктор Черномырдин связался с главарем бандитов по телефону. Отпустив первую группу заложников, Басаев потребовал шесть автобусов для возвращения в Чечню. Их предоставили на следующий день вместе с грузовиком провизии.

Ближе к вечеру колонна боевиков под прикрытием заложников и в сопровождении журналистов покинула больницу. В Чечне всех заложников и представителей прессы отпустили.

По данным управления ФСБ России по Ставропольскому краю, из захваченных в заложники 1,5 тысячи человек 129 погибли, 415 были ранены. Милиции и спецназу удалось уничтожить 16 боевиков. После теракта должностей лишились многие высокопоставленные силовики и гражданские чиновники, в том числе глава МВД Виктор Ерин, директор ФСБ Сергей Степашин и министр по делам национальностей и региональной политике Николай Егоров.

“Спустя несколько лет во время командировки в Чечню к нам пришла жена одноклассника Басаева, участвовавшего в захвате, — добавляет Алешин. — Сообщила, что муж с друзьями прячутся в горах. Мы десять суток подряд встречались с ними по ночам, предлагали сдаться. Кого-то потом помиловали, кого-то посадили. Они говорили, что Шамиль их обманул. Помню, как они восхищались мужеством нашей группы, пошедшей навстречу летящим из больницы пулям. Дескать, всегда думали, что они — чеченцы — бесстрашные воины, но оказалось, что есть люди и покруче”.

Шамиля Басаева ликвидировали 10 июля 2006-го в ходе спецоперации в Ингушетии. Многих членов его банды уничтожили или приговорили к длительным тюремным срокам.