США в украинском конфликте схожи с игуаной

Фото из открытых источников

В Вашингтоне выжидают, кто из участников украинского конфликта дрогнет первым. Россия находится уже в третьем цикле активизации контактов с США по Украине, который развивается в русле схожих вводных, но со своими особенностями.

Встреча министра иностранных дел России Сергея Лаврова и госсекретаря США Марко Рубио в Маниле как нельзя лучше подчеркнула текущую динамику российско-американских отношений. Вернее – ее фактическое отсутствие. Едва ли чуть более чем получасовой разговор глав внешнеполитических ведомств можно назвать полноценным контактом. При том, что Москва и Вашингтон сейчас находятся в точке перезапуска очередного цикла информационно-дипломатической активности по Украине.

Символическим началом этой новой фазы, как и в предыдущие разы, послужил телефонный разговор на высшем уровне, пришедшийся на большой юбилей американской государственности 4 июля. Контакт на высшем уровне сопровождался очередным пучком громких публичных заявлений Дональда Трампа и других официальных лиц США о необходимости вернуться к украинскому урегулированию. Непублично – можно предположить – американский президент пообещал вернуться к контактам с Москвой после разговора с союзниками и украинским руководством на полях саммита НАТО в Анкаре. Собственно, одним из каналов такого взаимодействия и была избрана встреча глав внешнеполитических ведомств на полях мероприятий АСЕАН в Маниле.

Фактическое отсутствие диалога в ходе этой встречи – за полчаса можно было обменяться лишь протокольными заявлениями – хорошо демонстрирует то, что обеим сторонам все давно понятно без слов. Реального прогресса в развитии российско-американских отношений нельзя достичь без урегулирования конфликта на Украине. А значит, тратить время на обсуждение периферийных тем – нормализации работы дипмиссий, проектов перспективного экономического сотрудничества, гуманитарного диалога – нет смысла. Урегулирование же невозможно чисто дипломатическими методами, что уже было хорошо продемонстрировано в ходе предыдущих всплесков диалога по украинской теме.

Стоит напомнить, что к настоящему моменту мы находимся уже в третьем цикле активизации контактов по Украине. Первый возник в результате телефонного разговора между президентами США и России в январе 2025 года и достиг своего пика в виде прямых российско-украинских переговоров в Стамбуле. Второй – порождение саммита в Анкоридже – вылился в трехсторонние переговоры в Дубае зимой 2025-2026 годов. Эта волна сошла на нет к началу весны и окончательно развеялась на фоне военной операции США против Ирана.

Внимательный читатель легко вспомнит, что анатомия каждого из циклов была схожей. Вашингтон инициативно, на высшем уровне предлагал Москве посреднические услуги для урегулирования конфликта. Далее происходил период калибровки позиций, который в конечном счете достигал стадии прямых российско-украинских контактов в той или иной конфигурации. После чего волна дипломатической активности сходила на нет в силу отсутствия фундаментальных предпосылок к завершению конфликта. Ни та, ни другая сторона не считала возможности достижения своих целей силовым путем исчерпанными. Соответственно, не было стимула и для принципиальных политических уступок.

Дипломатический энтузиазм действующей американской администрации в каждом из двух предшествующих циклов объяснялся уверенностью в том, что конфликт вскорости иссякнет сам по себе, а лавры достанутся Вашингтону. Судя по всему, и при первых контактах с Москвой, и в начале второго срока, и в Анкоридже Трамп полагал, что без американской помощи Украина не сможет оказывать действенного сопротивления российскому натиску. Таким образом, Киев был бы рано или поздно вынужден пойти на мир за счет существенных уступок, а Вашингтон мог бы гарантировать, что аппетиты Москвы не увеличатся сверх условно приемлемых.

Параллельно с этим украинская дипломатия Вашингтона выполняла вторую важную для американских интересов функцию. Конфликт стал инструментом давления США на союзников в рамках перестройки трансатлантических отношений. На европейцев давили, обвиняя в неспособности обеспечить собственную безопасность и тем самым вынуждая растить оборонные расходы. Третировал американский президент союзников и для демонстрации изменения политического статус-кво. Дескать, времена лицемерного «равенства» прошли, маски сброшены, США теперь открыто главные, а европейцы должны смириться с ролью сателлитов.

Нынешняя активизация Вашингтона на ниве украинского урегулирования развивается в русле схожих вводных, но со своими особенностями. За месяцы, прошедшие со времени встречи в Анкоридже, европейцы мобилизовали значительные финансовые и материальные ресурсы для самостоятельного противостояния России. Причем не только в рамках конкретного конфликта, но в части более широкого, стратегического противостояния. На саммите НАТО в Анкаре союзники сделали все для того, чтобы нарисовать Вашингтону максимально благоприятную картинку увеличившихся оборонных трат, включающих перспективные закупки американских вооружений. Руководство США, судя по всему, выполненным домашним заданием осталось довольно.

Как следствие, в качестве способа «дрессировки» союзников в руках Вашингтона Украина перестала выполнять роль «кнута» и теперь в большей степени является «пряником». С этим связана декларированная трансатлантическая солидаризация по вопросу поддержки Киева. И на июньской встрече «Группы семи», и на саммите НАТО в Анкаре американское руководство подписалось под итоговыми коммюнике, содержащими условно «европейские» формулировки украинской политики. При этом практически никакими конкретными шагами, кроме туманных обещаний развертывания производства систем Patriot, Вашингтон эти политические декларации не подкрепил.

Принципиально не изменилась – вопреки многочисленным рассуждениям о конце «духа Анкориджа» – и позиция США в отношении украинского урегулирования. По меньшей мере потому, что эта позиция никогда не была «русофильской», в чем Трампа и его администрацию постоянно обвиняет западная пресса. Вашингтон тут предельно прагматичен, только и всего.

Главное отличие этого цикла от предыдущих двух состоит лишь в том, что раньше американское руководство откровенно надеялось на «провал» Украины – что стало бы поводом для третирования союзников. Теперь же в Вашингтоне без особого энтузиазма надеются на то, что первой дрогнет Москва. «Сдаетесь? – И близко нет! – Ну и ладно», – так, вероятно, можно кратко изложить получасовой разговор Рубио и Лаврова. 

Мало сомнений, что в обозримой перспективе Вашингтон инициирует новые контакты: в Москву рано или поздно прибудет спецпосланник Уиткофф, состоятся новые телефонные разговоры на разных уровнях. Цикл дипломатической активности должен развиваться дальше – даже если перспектива результата туманна. Усилия американской стороны будут направлены как минимум на поддержание сплетенной дипломатической паутины. А там, рано или поздно, горючее конфликта сгорит само собой, благо не США за него платят – и могут ждать долго.

Есть старая быль о человеке, привезшем домой из дальних стран игуану, которая немедленно цапнула его за ногу. И ходила за ним, преданно глядя в глаза, вызывая умиление хозяина – как же она, должно быть, извиняется. Потом, однако, выяснилось, что игуана так охотится, отравляя жертву слабым ядом – и вынужденно следуя за ней долгое время, в ожидании исхода.

Американская игуана ждет, кто падет первым. И в Москве это прекрасно понимают.

Источник